the ecliptic_wood

Первая книжка Вуда — The Bellwether Revivals —  была, скажем честно, настолько восторженным и прилежным оммажем «Тайной истории», что походила на фанфик. Судите сами: задротоватый юноша вдруг попадает в круг прекрасной молодежи, похожей на греческую скульптурную группу, где в роли мрамора выступают всевозможные таланты, чистая кожа, поднавязшая в зубах идеальная, но слегка не идеальная красота, а также выпивка, сигареты, разгул гормонов и начитанность.  Вся эта группа помещена в стены старинного университетского города, ну и дальше понятно, что происходит — убийства, спиритические сьянсы и полный шекспир. Невероятности подобного рода только Донна Тартт сумела вытянуть в ныне ставший классическим роман о морбидной подростковой тоске по красивости. У Вуда же получился традиционный дебютный роман-каша, текст, в который автор старается впихнуть сразу всё, о чем бы ему хотелось написать, опасаясь, что второй раз его уже не издадут.

Однако же было в этом романе что-то такое, что делало его не просто пастишем «Тайной истории», а талантливым пастишем. То ли какая-то правильная музыкальность фраз, то ли сочащееся из строк все то же, знакомое многим томление, тоска по чужому таланту, по чужой жизни. Поэтому, когда у Вуда вышел второй роман — The Ecliptic — я решила все-таки рискнуть и дать Вуду второй шанс, благо от сюжетной расстановки тут не тянуло за версту, ммм,  интертекстуальностью.

А расстановка такая.  Художница под условным именем Нелл (Knell) уже лет как десять живет в закрытом приюте-пансионате для художников на очень уединенном турецком острове. Попадают туда творческие люди, которые в какой-то момент застряли в творческом процессе и у них никак не ловится крокодил и не вырубается каменный цветок. Попадают очень сложно, мелодраматически, будто на слет детей Бонда съезжаются: запоминают пароли, учат явки, сдают на входе паспорта и живут одной лишь надеждою, что спонсор, который оплачивает их пребывание в обустроенном сосновом лесу под лазурным небом, преждевременно не помрет. Даже имена они оставляют за порогом. Так Нелл, которая вовсе не Нелл, а шотландка Элспет Конрой,  талантливая художница, взлетевшая было к славе и признанию и с размаху ударившаяся об арт-критика, десятый год пытается доделать настенное полотно для обсерватории. Пытается — но не может, потому что внутри нее постепенно растет и цементируется та самая кирпичная стена ужаса перед собственным несовершенством, перед тем, что где-то там внутри нее умерла и разлагается муза, разлагается на отдельные яркие фестончики и открыточные завитушки, которая ее галеристка может успешно продать другим людям, но вот продать их себе Элспет никак не может. (Поэтому ей, конечно, и остается, что класть кирпичи.) Вместе с Нелл на острове тоскуют такие же как она подкормленные творцы: писатель с недописанным романом, архитектор с недостроенным храмом и русская драматургесса с огрызочками великой пьесы, но хоть не балерина, и на том спасибо. Все они старательно кутаются в окружающую их идиллию — в эти ароматы хвойного леса и запахи морского бриза, в умеренно интеллектуальное общество друг друга, в шашки, нарды и обеды по расписанию, в камины и смену сезонов, старательно высиживая золотые яички своих будущих шедевров, мимо которых, как они постепенно понимают, мышка пробежала давно, да еще и громко топая ногами.

Эту общую креативную желейность, плакатик на тему того, что художник должен быть голодным и несколько сирым, чтоб вдохновению было куда задуть, а хоть бы и в голый зад, несколько встряхивает появление на острове юноши Фуллертона, который то ли музыкант, то ли художник, а, может быть, и вовсе поэт, однако же четверка творцов в завязке вдруг начинает особенно остро ощущать себя в прошедшем времени — перед лицом загадочно талантливой юности. И вот отсюда, с мальчика-катализатора, и начинает раскручиваться — тоже в прошлое — личная история Элспет, где есть и шестидесятые, и подлинный талант, и чувство живой музы в животе и, разумеется, доводящая до умственного затмения любовь. Вся книга вдруг сцепляется не в понятную картинку о том, должен ли художник съедать на завтрак сосисочку или пусть, гнида, скипидар с вечера допьет — вдохновение тверже будет, а в какую-то нелинейную страшную сказку, где искусство — да и любое творчество — вдруг оборачивается серым волком и съедает тебя, начиная с головы.

Нельзя сказать, что второй роман Вуда идеален. Безупречен он только технически, разные жанры ходят по эклиптике вокруг смысловой оси, постепенно перетекая из одного в другой: что начинается как довольно неловкая комедия положений, вдруг, через крепенький английский роман весьма в духе Байетт, становится почти кинематографическим триллером, под конце медленно сползая в сумрачный лес фаулзовского просчитанного безумия. Смыслы же, сюжеты, литературные ниточки и логические увязки тут даже не то, что торчат, а наползают друг на друга, где-то по-прежнему отдавая всей предыдущей традицией английской литературы. Тут тебе и ощутимый «Волхв», и по-прежнему, самую капельку — «Тайная история», которая здесь уже все-таки становится похожей на дискотеку семидесятых, и даже вполне свежий дух «Светил» Каттон, и с такими напластованиями предыдущего материала роман, конечно, мог стать очередной поделкой из макулатуры, прилежно собранной пионером Вудом, газетным корабликом, который разваливается в буквенную кашу, едва доплыв до книжного магазина но, слава богу, не стал и не размяк. Здесь сработал, несмотря на неожиданное сравнение, какой-то эффект стига ларссона или даже, наверное,  не так — допустим, эффект ниффенеггер, когда из старательно, но неряшливо сработанной книги (в нашем случае сработанной, правда, слишком аккуратно) вдруг лезет жирным кремом огромное, настоящее чувство, всамделишное ощущение того, что книжка хоть и вывязывалась из предыдущей литературной традиции, но с любовью — и по-живому. Вуд внезапно ухватил спицами и вытащил наружу то самое, отвратительное и знакомое почти каждому чувство незавершенности, погони за собой же, но живым, живущим, погони за тем чувством, что распирает тебя изнутри и просится наружу, а ты сидишь и боишься вместо шедевра снова срыгнуть на публику.

Written by BiggaKniga

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *