9781594634475_custom-a1c60d0db7c4d3d9fce99ec338b463c8ea95ca03-s400-c85

Краткое содержание: муж и жена — одна на-на-на

О романе Fates and Furies даже толком и не знаешь, что сказать. Впрочем, нет, даже не так. О романе Fates and Furies толком не знаешь, что сказать, потому что все, что можно было в принципе сказать об этом романе, уже давно, всеми и по множеству раз сказано — по другим поводам и о других книгах, но все же сказано, да так подробно и дотошно, что за какую нить ни потяни в поисках зачина, за ней окажется либо уже изрядно престарелая Ариадна, c ногтями в зацепочку от бесконечного дрожания у нее в руках клубка критической теории, либо – котик.
При этом – при всей удивительной вторичности романа (право слово, книга напоминает шаржевую иллюстрацию к эссе Т.С. Эллиота о традиции и индивидуальном таланте) — Fates and Furies не только стал бестселлером, чему, конечно, немало помогла похвала президента Обамы, но еще и собрал ощутимое количество номинаций на разные серьезные литературные премии, что, в целом, можно объяснить только одним: мысль о том, что у твоего мужа или жены есть второе дно, откуда в ваш брак могут в любой момент постучать, видимо, отменно срабатывает на эмоциональном уровне, на уровне живота, даже в том случае, если ее подать ее завернутой в изрядно помятый фантик из Gone Girl.
Фантик, впрочем, золоченый, но практически по Стриндбергу. («Пятьдесят лет за сачок и садок? — Зеленый садок, зеленый!») В роли позолоты – на отчетливо свиной коже – выступает чуть ли не вся европейская литература, от Еврипида и Шекспира до братьев Гримм и Вирджинии Вулф, и золотой слой этот в какой-то момент становится настолько плотным и воздухонепроницаемым, то грозит, если и не придушить чахлый сюжетик, то по меньшей мере проступить на нем реминисцентной коростой.
В садке же скрывается довольно простая – по крайней мере со структурной точки зрения – история. Ланселот, простите, и Матильда женаты двадцать с лишним лет. Это сюжет. История их брака разбита на две равные по объему, но разные по содержанию части (Грофф изначально хотела издать их двумя отдельными книгами). «Мойры» — история Ланселота (Лотто), золотого юноши, неудачливого актера, талантливого драматурга, который покрывает мир золотым сиянием своего либидо и искренне верит в то, что весь мир раздвигает ноги ему навстречу. «Эринии» — история Матильды, идеальной жены с темным прошлым, которая двадцать шесть лет брака незаметно катила мир по направлению к своему мужу, прекрасно понимая, что когда мир сорвется вниз, то не просто со свистом улетит в сортир, так еще и по пути обернется дрожжами.
Схема рассказа, сами видите, простая, обкатанная и уже отлюбленная читателями еще со времен Gone Girl – за одним важным исключением: Лотто и Матильда действительно любят друг друга, что, возможно, еще хуже – и для персонажей, и для сюжета. Всю дорогу, все эти четыреста страниц-полушарий, два взрослых и отчетливо половозрелых человека ведут себя именно что как книжные персонажи – возникают слаженными предложениями, влюбляются с первого взгляда, блистательно ебутся (простите за цитату) и даже страдают как-то излишне литературно: то гений-композитор пропетляет по их браку рыжеволосым фавном, то на сорок лет затаит обиду лучший друг, то проедет проездом из жанровой литературы какой-то зловещий дядя, а то и вовсе – тень Гумберта Гумберта размусолит похоть по сюжету, которой в результате всех трагически и накроет.
С одной стороны, такая повествовательная условность очевидно – слишком очевидно – обусловлена материалом, на котором Грофф и строит роман. Это вроде бы и как не нынешний модерновенький роман, это некий универсальный, нарративный конструкт. Это все вот те геологические наслоения предыдущего литературного материала, которые растут из текста сталактитами и сталагмитами, вместо того, чтоб плодоносить. Здесь есть и «Кориолан», пересказанный современной Волумнией. Здесь есть и мрачные тени немецких сказок и греческих трагедий: Матильда, например, и дитя-подменыш, и узница Синей Бороды, и вынужденная красавица при трудоёбком богатом чудовище, и Медея, которая душит своих детей еще в яичниках, и Пигмалион при себе самой и при живом муже. Беда только в том, что если кто-то сразу не считает всех этих аллюзий, Грофф обязательно вам укажет на них пальцем размером с милицейский жезл – упомянет и Волумнию (а если с первого раза не дойдет, упомянет и второй раз), настойчиво прочертит ногтем по тексту параллели с греческой трагедией (автор корифействует в квадратных скобках промеж страданий или ног Лотто и Матильды) и даже поставит современную версию «Антигоны» — контрольным выстрелом, поселив заодно своих героев в вишневом саду.

anigif_enhanced-buzz-742-1374859430-32 gif source: via buzzfeed

Но выясняется, что эта нарочитая книжная, сказочная, прошлая условность совершенно отказывается работать в условиях современного времени и современного романа, который одновременно с этим все-таки пишет Грофф. Интриги, страсти и жанровые завороты, которые шились по меркам цариц, богов и великих полководцев, решительно соскальзывают с двух неинтересных, богатых и красивых людей, которые, в общем-то, всю книгу занимаются то собой, то сексом и которых не приподнимает над уровнем общечеловеческой пошлости даже то, что у кого-то из них когда была тяжеловатая жизнь.
Это хороший развлекательный роман, излишне отягощенный первым курсом литинститута: когда ты вроде и пьешь водку в общаге, но все равно помнишь, что теорлит завтра сдавать.

Цитата:

От матери пахло холодом и рыбьей чешуей, от отца — каменной пылью и псиной. Ей казалось, что от матери мужа, с которой они никогда не встречались, исходит душок гнилых яблок, хоть от ее писем несло детской присыпкой и розовой водой. Салли пахла крахмалом и кедром. Ее покойная бабка — сандалом. Дядя — швейцарским сыром. Ей говорили, что от нее пахнет чесноком, что от нее пахнет мелом, что от нее ничем не пахнет. Живот и шея Лотто — камфорный, чистый запах, его подмышки пахнут наэлектризованными медяками, мошонка — хлоркой.

Written by BiggaKniga

2 комментария

Майя

Постойте, Настя, так это имеет все же смысл читать? Или как каттоновы «Светила»?

Reply
BiggaKniga

Ну, «Светила» мне очень понравились, это очень изящная неовикторианская поделка. А эту книгу, я думаю, можно спокойно пропустить. Она вполне бойкая и увлекательная, но настолько — несвежая, что ли и банальная — что я, хоть и дала ей три звезды, но жалею, что потратила на нее время и деньги.

Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *