Уж не знаю, что случилось, но отечественное книгоиздание, видимо, догрызло свои семь железных хлебов, сносило семь пар железных сапог и занялось, наконец, делом. В мае на русском выходит первый том гроссмановских «Волшебников» — славнейшего кроссовера по мотивам книжного шкафа писателя. Сразу вам скажу, что я не самый большой любитель этой трилогии — началось все, как водится, хорошо, но в третьем томе они не только откопали стюардессу, но и попытались ее выдать за Гэндальфа. Но гроссмановская трилогия стала огромным резонансным событием в пост-поттеровском мире, когда все приключения внезапно кончились, мальчик победил зло и женился (и это оказались разные люди), и вот эта огромная, почти что осязаемая тоска по закончившейся сказке как-то вся солью фанатских слез кристаллизовалась в книжках Гроссмана. Не то чтобы там был один кровавый послед от «Гарри Поттера», нет — там действительно весь книжный шкаф слоеным литературным тортом: внизу «Хроники Нарнии» и поттериана, сливочки от «Тайной истории» и вишенкой на торте — Брет Истон Эллис с Джорджем Мартином, в том смысле, что только расслабишься, как кому-нибудь руки по всю жизнь оторвет. Однако несмотря на все слои прошлого волшебного письма, у Гроссмана в трилогии есть два очень, очень здоровых смысловых посыла, за которые я не устаю его любить.
Первое — если тебе все время кажется, что у соседа в носу и волосы гуще, и сопли зеленее, а сам ты считаешь, что у тебя жизнь не удалась, потому что письмо из Хогвартса не пришло и, ну, не знаю там, сиськи не выросли, то проблемы не у Хогвартса и не у сисек — проблемы у тебя, и даже если тебе дадут волшебную палочку и четвертый размер, ты и палочку сломаешь, и осанку испортишь.
И второе — наш мир тоже волшебный, хотя бы потому что в нем есть «Хроники Нарнии» (и Донна Тартт, это я уже добавлю от себя).
Так вот, несмотря на то, что вся гроссмановская трилогия об обучении группы декадентствующих подростков в школе магии и волшебства пестрит логическими прорехами и настойчивыми оммажами во всю сторону, есть в ней здоровая искренность и узнаваемое восхищение человека, который очень-очень любил читать, да так, что потом сел и написал об этом книжку.

В общем, хотя бы первый том стоит прочесть, а я пока выложу здесь свою старую рецензию на второй том (простите за сэконд-хэнд, время такое) — там всё то же самое, что я тут быстренько в первом абзаце накидала, только в режиссерской версии.
grossman

Вот как из толкиеновского Средиземья, Горелова, Неелова, Лотлориэна тож полезла в какой-то момент орочья орда писателей, которая кинулась осваивать нехоженые доселе буквенные просторы, разводить эльфов и сажать и в без того унавоженную смыслами почву собственные алюминиевые огурцы, так и Лев Гроссман развел свою теперь уже трилогию о волшебниках на крепком компосте, отстаивавшемся еще со времен «Хроник Нарнии», а в качестве дрожжей бухнул туда пригоршню отсылок к «Гарри Поттеру». По литературно-нишевому миру, конечно, жахнуло, еще бы – для тех, кто, как говорится, не нагулялся, сойдет и туристический побег в страну, похожую на Нарнию и приключения очередного задрота, который не стал Гарри Поттером, однако, если и есть в The Magicians 1 и 2 что хорошего, так это не очередная продажа пакетных туров в места, куда маглам вход воспрещен, а скорее наоборот – это лечение маглов по эту сторону переплета простой электрошоковой истиной: дай нытику волшебную палочку, он не получит из нее волшебства даже трением.
Квентин Колдуотер – как раз такой нытик: и родители ему не такие, и одноклассники – уроды, и девчонка не дает даже надежды, а вот живи он в Филлори – плохо замаскированном варианте Нарнии, тоже страны из любимых Квентином детских книжек – так он сразу бы стал счастлив, бодр и весел, по окружающей действительности передвигался бы исключительно на розовом пони, а уровень его самооценки сразу бы вымахал до 25 сантиметров. Ну и в первой книге мечты Квентина исполняются: он сначала попадает в школу магии, а потом и в Филлори, где обнаруживает, что магия похожа не на антидепрессант, а на интернет – в том смысле, что тут и послать могут. Выясняется, что Квентин, даже освоив необходимый для колдунских бздыщей старославянский и научившись магически поправлять резинку в трусах, счастливее почему-то не становится. Потому что волшебство не решает чужие проблемы, а создает новые, в чем быстро убеждается Квентин, когда первая часть его бесславных приключений завершается нарочитым анхэппи-эндом, а сам он с облегченным вздохом возвращается в мир маглов, где уже с выстраданным аппетитом жует прежние сопли на тему того, что Все Очень Плохо и он страшно несчастен. Но тут к Квентину приходят его старые однокашники из очень закрытой группы колдунов-физиков, чьи налитые волшебством попойки и разговоры о высоком подозрительно напоминали пронизанный золотой недоступностью мирок Генри, Фрэнсиса, Камиллы, Чарльза и Банни из «Тайной истории» Донны Тартт, поклонником которой Гроссман, кстати, является.
(Вообще, неожиданная притягательность первых двух книг Гроссмана заключается как раз в том, что его книжки — это такое читательское сорочье гнездо, куда он с восторгом тянет всеми любимые блестяшки: Льюиса и Роулинг, Тартт и ГРРМ, хотите артуровских легенд — отсыпем кулечек, заполируем драконами и эгегей, канальи, пьем за постмодернизм.)

Приходят и забирают его обратно, в удачно наново открытую страну Филлори, чтобы работать там королем, мед пить и усы отращивать. И вот вторая книга начинается как раз с того, что Квентину — что бы вы думали? — скучно. Оказывается, что быть королем в стране, где сказка стала былью, чертовски тошно: ни военных конфликтов, ни инквизиции, ни фейсбука, который успешно их заменяет. Но, пометавшись по вступлению в поисках квеста, Квентин его и находит, как раз на ту часть тела, к которой вечно то дерьмо липнет, то приключения. Квентин пинком попадает обратно в реальный мир и теперь его задача номер один — конечно же опять вернуться в Филлори, потому что, ну вы понимаете, там ему было хорошо, а тут ему так плохо, а там будет хорошо, и прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и всем подарит по 80 мг оксиконтина.

И теперь у Квентина появляется верный — по духу — доктор Ватсон, магичка Джулия, та самая девчонка, которая вначале не давала Квентину надежды, а потом не прошла экзамен в школу волшебства и, несмотря на все стирания ей памяти, об этом не забыла. Джулия выучивает магию буквально под забором, в странноприимных подпольных магических домах и теперь не меньше Квентина мечтает вернуться обратно в Филлори, потому что если Квентин — нытик, то Джулия — та самая баба, которая, если, допустим, даже выйдет замуж за Джонни Деппа, все равно ночами будет ворочаться в кровати и думать о том, что, может, с мишей галустяном она была бы счастливее. У Джулии была любящая семья, прекрасное академическое будущее, но вот поди ж ты, узнала она о существовании магии и умение прикуривать от пальца оказалось ей дороже и родителей, и Стэнфорда и других скучных радостей земной жизни вроде кофе навынос и двухнедельного отпуска (А я поеду! Я поеду!).

Поэтому вторая часть трилогии наполовину составлена из рассказа о том, как Джулия магию из реальности добывала и чем все это закончилось (сразу предупреждаю, если одна девочка сама себя записывает в Хогвартс, плохо кушает, красит волосы в черный и находит себе единомышленников, которые мечтают черпать магию из атмосферы, как бабушка — борщ из кастрюли, то закончиться это может только тяжкими телесными и от двух до десяти. Трупов). И вот в какой-то момент сюжет второй книги, как спираль ДНК увязывается в бесконечную гонку двух агрессивно-депрессивных за магией да по реальному миру, который вдруг оказывается тоже ничего. Квентин выясняет, что в мире, от которого он отрекся, не успев в нем толком ничего посмотреть, есть, например, Венеция, которой не нужно акцио джоан роулинг, чтобы быть похожей на сказку. И что там есть, к примеру, Корнуолл, чьи пастбища не уступают в зелени филлорийским, а розовое вино во французском Провансе вполне может быть медом познания.

И что там дальше, состоится ли триумфальное возвращение задротов в Филлори — истинный заповедник неудачников, где хоть с магией, хоть без магии, а вся радость существования «не здесь» заключается в том, что ты выписываешь себе карт-бланш сидеть на попе ровно и не стирать носки — уже не так важно, потому что еще задолго до финала Гроссман проговаривает все важные мысли, которые должен подумать каждый одиннадцатилетний волшебник до того, как он бросится с моста в Хогвартс. А проговаривает он то, что волшебство — это тебе не сгущенка, не маноло бланики, не мужик с крепкой самооценкой в трусах и не молчаливая вечно молодая женщина. В общем, не что-то такое, что ты можешь пойти, купить и стать счастливым. Потому что если ты не можешь быть счастливым без всего этого, если думаешь, что нацепишь на себя мантию-невидимку, взмахнешь палочкой и у тебя в мгновение ока пройдут прыщи и девственность, то — нет, не пройдут. Или хуже того — пройдут, но мимо, пока ты бегаешь по всему миру за драконом, чтобы пристрелить его из лука, а лук запостить в инстаграм.

Written by BiggaKniga

4 комментария

Майя

С днем рождения вас, Настя!
Вы потрясающий виртуоз всего, что делаете. Счастья вам и успеха.

Reply
Сергей Чернобай

Это потрясающая книга. Прочитал с вашей подачи. Есть что-то похожее?

Reply
BiggaKniga

Мне пока не встречалось, но у Гроссмана есть еще роман «Кодекс», по-моему, его даже переводили на русский, попробуйте найти.

Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *