British Newspaper Archive, 2015

В конце мая Кассандра и Джейн Остен, одолжив экипаж у старшего брата, Джеймса, отправились в Винчестер — состояние Джейн Остен ухудшалось и семья надеялась, что лечение у доктора Лайфорда, врача при тамошней больнице, ей поможет. Остен неплохо перенесла дорогу и до середины июня ее самочувствие было вполне сносным, но после этого болезнь вернулась к ней в более острой форме. (Мы до сих пор не знаем, от чего именно умерла Джейн Остен, самая свежая версия — болезнь Брилля-Цинсера, рецидив эпидемического сыпного тифа.)

15 июля, ближе к вечеру, Джейн Остен почувствовала резкое, сильное недомогание, о чем сообщила своей сестре Кассандре. Следующие двое суток Джейн Остен провела почти без сознания, лишь изредка приходя в себя. В четверг, 17 июля, ближе к вечеру Джейн Остен пришла в сознание в последний раз и, согласно письму, которое после ее смерти Кассандра Остен написала их племяннице Фанни Остен-Найт, будущей леди Натчбулл, не смогла точно сказать, что именно у нее болит, хотя, в целом, пожаловалась на неотступную боль. Когда Кассандра спросила у сестры, не хочется ли ей чего, та ответила — ничего, только умереть и, опять же, если верить Кассандре, ее последними словами были: «Господь, дай мне терпения. Молитесь за меня, ох, молитесь за меня».

Вызванный доктор Лайфорд дал больной дозу лауданума и после этого Джейн Остен уже не приходила в себя. Около девяти часов она пролежала на кровати в очень неудобной позе — поперек, так, что ее голова свешивалась с одного края и Кассандре пришлось держать ее голову на коленях на подушке. Ночью ее ненадолго сменила их невестка, Мэри, вторая жена Джеймса Остена, (члены семьи регулярно приезжали в Винчестер помочь сестрам. Остановились Остены, кстати, в доме миссис Элизабет Хиткот, урожденной Бигг — сестре Харриса Бигг-Уизерса, с которым Джейн Остен как-то была помолвлена целую ночь). Где-то в три часа ночи Кассандра вернулась на свой пост и в половине пятого утра, в пятницу 18 июля 1817 года Джейн Остен умерла.

Любопытно, что Остены решили похоронить ее в Винчестерском соборе, хотя до Чоутона или Стивентона было всего каких-нибудь часов пять пути, небольшое расстояние даже по меркам того времени. Более того, похороны в соборе обошлись в 92 фунта — огромная, невероятная сумма, на которую можно было жить год, и это при том, что обряжала сестру сама Кассандра и поминок — как некоторого мероприятия с угощением — не было. Все деньги ушли на оплату самого места захоронения.  Семейство Остенов переживало не лучшие времена — лопнул банк Генри Остена, его брат и дядя, бывшие поручителями, потеряли около 30 тысяч фунтов, кроме того, Эдвард Остен-Найт не так давно проиграл запутанный судебный процесс, тоже стоивший ему много денег. И тут — такая огромная сумма на похороны младшей, незамужней дочери. Хелена Келли в своей книге The Secret Radical (IconBooks, 2016) выдвигает какие-то сложные теории о том, что семья, мол, знала о том, как недовольна была Остен состоянием современной ей англиканской церкви, как она склонялась к евангелизму и как они то ли хотели то ли Бога умилостивить, то ли общество, но мне это кажется какой-то очень конспиративно-параноидальной версией. Я думаю, все было гораздо проще.
Джейн Остен похоронили так пышно, потому что ее любили. Любили братья, любили ее многочисленные племянники и племянницы, любила сестра, для которой она была «светом жизни». И эти пышные, красивые похороны в величественном, важном месте — знак того, насколько внезапно и остро ощущался ее уход.  Та же Хелена Келли пишет — ах, если бы она прожила еще тридцать-сорок лет. Она бы проехалась на поезде. Она бы познакомилась с Диккенсом. У нас была бы ее фотография и мы бы точно знали, как она выглядит. (Жалко, что не дожила до 2010 хотя бы, тогда бы сама и селфи напилила.)

Но я думаю о том, что если бы она прожила бы еще хотя бы год-два, она закончила бы «Сандитон». И, конечно, когда перечитываешь все шесть ее романов, становится как-то невыносимо, как-то до слез жалко всего ненаписанного. В «Доводах рассудка» впервые у Остен появляется романтический пейзаж, в «Сандитоне» есть героиня-мулатка — и так интересно, к чему бы все это привело, а что, если бы нечто подобное Wuthering Heights появилось бы гораздо раньше? Понятно, что на Эмили Бронте роман такой мощи и впрямь, как уверяла ее боязливая старшая сестра, снизошел несколько сверху и такое случается один раз, но когда читаешь Persuasion — самый осенний ее роман, самый финальный — чувствуется, что при других обстоятельствах это могла бы быть не осень, а ранняя весна, за которой наступило бы что-то совсем уж невероятное, от чего британская литература не смогла бы опомниться приблизительно никогда, и если уж с шестью романами Остен встала вровень с Шекспиром, то еще бы лет десять, еще бы пять!

Еще хотя бы два, и у нас был бы еще один роман — знаете, я к 200-летию со дня смерти Остен прочла кучу всяких умных статей, серьезных исследований и вообще новых литературоведческих слов в области остеноведения. И все эти большие умные люди изо всех сил стараются доказать, в общем-то, одно: романы Остен — это не просто сюжет, не просто история. Это важная критика всего, революционный взгляд на все, сатира, ирония, гнев, торг и т.д. Но, я думаю, даже если бы вдруг выяснилось, что Остен была обычной такой теткой, которая встав с утречка и испив чайку, сводила бы на бумаге Генри и Кэтрин ровно с теми чувствами, с которыми обычный фанфикер сводит в томлении Холмса с Ватсоном, все равно каждой такой ненаписанной ей истории было бы ужасно жалко. Потому что, конечно же, дело не в том, сколько всего Джейн Остен обличила и подчеркнула. Дело в том, скольких людей — самых обычных людей — Джейн Остен спасла. Я всегда немного ругаюсь на идиотических женщин, которые нацепив шляпки и подтянув кружевные панталоны, мчатся в мир иллюзий по мотивам романов Остен, где мистер Дарси рвет на себе рубаху и, поигрывая сосками, вызывает в мире всеобщую беременность, но если даже такие вот крохи ее романов, даже такие вот ее герои, траченные сексом и поверхностным чтением, смех и радость приносят людям, то кем бы ни была Джейн Остен — глубоченной писательницей или обычной романисткой, у которой при мысли о свадьбе увлажнялось перо — она за двести лет спасла больше людей, чем Лэсси, Спайдермен и сотовая связь, и спасла бы гораздо больше, напиши она еще хотя бы один роман, и в первую очередь я всегда думаю об этом.

Written by BiggaKniga

6 комментариев

Марина

Замечательно о спасении! Замечательно! Простите, пожалуйста, если я позволяю себе лишнего — но мне кажется, человек, который так чувствует, сам все время кого-то спасает. Мое настроение вы спасли не один раз.

Reply
Kate

Да, да, ужасно хочется еще хотя бы один роман. Чорт с ней, с фотографией.

Reply
Лена

Я тоже безумно жалею о «Сандитоне». Когда начала читать было ощущение, что это и не Остен вовсе. Такая хлесткая прямо-таки сатира, такая завершенность сцен и образов, просто дух захватывает. Уже невероятный уровень мастерства и таланта. И незавершенные «Уотсоны» для меня почему-то ассоциируются с некой предтечей Диккенса. В общем, Остен — наше все. Спасибо огромное за такие статьи! Сейчас читаю Вашу статью в Афише о об идиотских переделках романов Остен. И снова наслаждаюсь Вашим остеновским стилем и юмором. Честно-честно!)

Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *